Там Где Клен Шумит 320

там где клен шумит 320

В восточной части Дальнего Таганая была расположена высокогорная метеостанция «Таганай-гора», открытая 20 августа 1932 года и просуществовавшая шестьдесят лет. Место это было выбрано не случайно, ведь недаром Дальний Таганай называют «кухней златоустовской погоды». Большую часть года здесь дуют сильные ветра (среднегодовая скорость ветра достигает 10,3 м/с, максимальная — свыше 50 м/с), стоят туманы (около 240 дней в году), а зимой порой неделями не прекращаются метели (около 132 дней в году). Однако в ясный день с вершин Дальнего Таганая на десятки километров вокруг открывается во всей красе широчайшая панорама Златоустовского Урала. Думал, думал и придумал: старший сын Таганая жадноват, спит и видит добро отцовское за собой. — Расскажи, дедушка Митрич! А старик и не отговаривался: Чернецов В. Айские побывальщины (Сказания о скалах и пещерах Саткинского района). Челябинск, 1994. Долго ехали посланцы с Урала в Париж, где Строганов еще задолго до поездки в Кыштым собирался в одном из дворцов выставить для парижской знати свои редкие поделки. Широко задумал Строганов ошеломить тогдашних любителей редкостных изделий, а потому подарок Зотова пришелся к месту…

Валерий Ободзинский mp3 скачать или слушать бесплатно ...

там где клен шумит 320

Не ворота вымазал Наседкин у Акулиного дома, а ее девичью честь очернил. Распустил нехорошие слухи про нее, подкупив кумушек и разных побирушек, хотя в шелка одетых. Вот они и постарались. Но и это вынесла Акуля. Только когда узнала новую угрозу Коряги: ежели она не выйдет за него замуж, снесут избу Акули, а родителей в Сибирь на дальние золотые прииски отправят, — не выдержала девка. Не могла она допустить такое, чтобы отец и мать пошли в Сибирь на рудники, и решилась: пришла на то самое место, где весной стояла с Кузей у обрыва. Долго глядела на осеннее хмурое небо, затянутое пологом серых туч, вспомнила Кузю и как они любовались лебедями. Сняла нательный крест, платок, положила все на камень, покрытый мохом, еще раз поглядела на сопки и лесные дали, оглянулась назад, на родной завод — и подстреленной птицей кинулась в омут… Много земель он разорил, немало богатств всяких награбил, но самую большую драгоценность привез — жемчужину черную… Не зря ее хан Карыму дарил — говорит, черный цвет змею укрощает. Думал хан, что будет Карым глядеть на нее, злую тоску смирять… — Этого, — отвечает, — и я тебе желаю, да не в моих силах то сделать. Шашка, сам видишь, не простая. По-доброму-то ее надо бы батьке Омельяну, как первому вожаку, да жил он всякова-то: в его руках шашка силу потеряет. Ты молодой, корыстью тебя никто не укорил, тебе и послали, но в малый дар. Знаешь, как при русских свадьбах бывает. На посыл жениха невеста со сватом посылает сперва малый дар. Он, может, и самый дорогой да посылается не навовсе, а вроде как для проверки. Невеста вольна во всякое время взять малый дар обратно. Так ты и знай! Будет эта шашка твоей, пока ничем худым и корыстным себя не запятнал. Если в том удержишься, тебе эту шашку, может, и в большой дар отдадут — навсегда то есть. Салават видит — неспроста пришла. Велел сделать, как она сказала. Конники враз налетели, давай родню выгонять, а женешки сами убежали, обрадовались, что в гору не идти. Как бабьего визгу-причету не стало, девица и говорит: А было у старика Таганая богатства видимо-невидимо. Камешки дорогие, денежки золотые, медные да серебряные — сундуки полнехонькие в потаенном месте запрятаны. Но больше всего дорожил Таганай саблей своей. Не простая была сабля — из металла волшебного, булата. Ах и сабля! То молнией сверкнет, то птицей взлетит, то голубым огнем вспыхнет.

ГДЗ решебник по русскому ... - issuu

там где клен шумит 320

В те времена, когда жила Агидель, не шумели на каменных перекатах среди глыб и утесов воды рек Белой и Юрюзани. Одни лишь горные шумели родники, да могучие хребты из века в век хранили суровое молчание. Не вилась в дремучих лесах тропа, проторенная человеком, а на широкой елани не вился дымок костра. Только по утрам в лесах вместе с зарей просыпались птицы, да спали под коврами трав и цветов степи. И так шло веками… При написании ряда статей использованы следующие материалы: А. Козлов: «Златоуст — город крылатого коня»; А. Козлов, А. Моисеев, М. Середа: «Златоустовская энциклопедия»; информационный портал города Златоуста http://www.zlatoust.org. — Ред Хребет Сулея расположен в междуречье Ая и Юрюзани, между хребтом Жука-тау и городом Юрюзань. Длина — около 50 км. Наиболее значительные вершины — Красная репка и Сулея. В читательских кругах Сергей Черепанов известен как продолжатель литературных традиций П. П. Бажова. Его сказы и сказки составили сборники «Лебедь-камень» (1959), «Снежный колос», «Озеро синих гагар». С вершины сопки открывается прекрасная панорама: на западе — близлежащие районы Златоуста с прудом на переднем плане, чуть севернее — Уральская сопка и простирающийся за ней хребет Ицыл, на востоке — Ильменские горы.

Георгий Иванов. Стихотворения (Полное собрание стихотворений)

Уникальность этого знаменитого хребта состоит в том, что каждая из его вершин имеет очень своеобразную форму, сильно отличающуюся от других. Двуглавая сопка (Ближний Таганай) с остроконечными скалами; узнаваемый с любой точки, похожий на спину динозавра Откликной гребень; оригинальная кругловершинная Круглица; впечатляет своей массивностью Дальний Таганай, на котором зафиксированы рекорды скорости ветра. В те поры спал наш Урал, как могучий богатырь-великан. Не будили его гудки паровозов, не дымили заводские трубы, не сверкали огни больших городов, трактора на полях не гуляли. — Когда же, — спрашивает Салават, — на горе покажешься? Подъехал к Салавату, снял по русскому обычаю шапку, а с коня не слез и подает шашку. Пошире она сабли, с пологим выгибом, в гладких ножнах. На них узор серебряный заподлицо вделан, как спрятан. Казового будто ничего нет, а тянет к себе шашка. Сунул Салават свою саблю в ножны, принял шашку и чует — не легонькая, как раз по руке. Вытащил из ножен — обомлел: там, в полосе молнии сбились, вот-вот разлетятся. Махнул — молнии посыпались, а шашка целехонька. Когда Кузя воротился в камору, где они, все парни, жили под дворцом, и рассказал друзьям про то, что с ним приключилось в барском дворце, Ваньша Поздняков — мастер из мастеров по мелкой чеканке — тут же сказал:

Легенды Южного Урала - rgo-sib.ru

Самая южная вершина Большого Таганая расположена в 7 км к северо-востоку от городской черты Златоуста. Своим названием сопка обязана исследователю Южного Урала В. П. Сементовскому, который в начале XX в. окрестил ее Двуглавой за характерную разрезанность вершины надвое. На многих топографических картах второй половины XX в. эта вершина именуется горой Малый Таганай (не путать с хребтом Малый Таганай, который расположен несколько восточнее). В некоторых источниках Двуглавая сопка называется еще Ближним Таганаем. А местные жители часто именуют ее просто Таганаем. — Верно, верно, поспорили мы с Маланьей, — ответил ей богатырь. В далекие времена, когда на Урале звери редко видели человека, когда на сотни верст вокруг не было никаких поселений, на этой горе жили две речки-сестры — Киолима и Тесьма. Черепанов С. Снежный колос: Уральские сказки / Сергей Черепанов. Челябинск: Юж. — Уральское книжное изд-во, 1964. — Вот, матушки, глядите! — не отрывая глаз от идущей Акули, кричал Зотов на барынь. — Учитесь, как надо ходить. Чисто богиня идет эта девка! А вы — как откормленные утки!

Сборник. Японская поэзия - lib.ru

Да что и говорить. Не девка Алена была, а сам жемчуг накатный иль алмаз голубой. Высокая, статная, с гордой осанкой и тяжелой русой косой. Больше всего дружба у богатырей завязалась с двумя сиротами-близнецами. Парня Иргизом звали, а сестру — Таньчулпан. Было им обоим по семнадцать лет. Сами кормились да еще больную бабку кормили. Подружились близнецы с богатырями и стали с ними по горам ходить, камни да руды искать. — Еще про здоровье спроси — вон за ту горку всех побросаю! Золотая нить. Миасс в легендах и преданиях. Сост. Усольцева. Миасс, 1994. В озере обитают карась, щука, линь, акклиматизирован судак. Из Чебаркуля вытекает река Коелга (бассейн Оби). Берега живописны. На озере много лесистых островов. На восточном берегу — город Чебаркуль.

Журнал "Самиздат": Рейтинг экспертов.

Сперва в том сказе о Салавате говорится, что за человек был. Только по нашим местам об этом рассказывать нет надобности, потому как про такое все знают. Тот самый Салават, который у башкир на самой большой славе из всех старинных вожаков. При Пугачеве большую силу имел. Прямо сказать, правая рука. По письменности, сказывают, Салавата казнили царицыны прислужники, только башкиры этому не верят. Говорят, что Салават на Таганай ушел, а оттуда на Луну перебрался. Так вот, с этим Салаватом такой случай вышел. Долго любовалась Маланья изумрудом. Весело смеялась над игрушкой и над тем, как знатные вельможи в собольих шубах, в шапках с перьями кланялись ей из камня… Но вдруг бархатные брови в одно крыло слились у нее, на глаза печаль легла. А в зале Карым пировал. Рев, гул толпы — воинов Грицько — принял Карым за ликование своих слуг в знак его возвращения. Всегда сдержанным в словах был джигит Сугомак. А тут — словно шайтан затуманил ему голову. Перед друзьями похвастал, что обгонит на скачках Есказу. Услышала похвальбу невеста и сказала: «Хвастовство не скачка. Еще ни один джигит на голове луну тюбетейкой не нашивал». Не успела тьма ночи оторваться от земли, как быстрыми стрелами полетели два всадника от Уральских гор до степи на восход солнца. Очень велики и могучи были их скакуны. На длину хвоста лошади вырвался вначале вперед Сугомак. Упоение скачкой сияло на его юном лице. Сердце в груди пело и плясало, как в счастливейший миг свадьбы. Джигит даже усомниться не мог, что невеста в скачке его коня обойдет. Задумано — сделано. Иргиз помог им заветное место отыскать.

Подъем на Круглицу сложен и небезопасен, поскольку ее склоны — это сплошное нагромождение огромных каменных глыб, многие из которых неустойчивы и могут качнуться от малейшего толчка. С вершины Круглицы открывается живописнейший вид на окружающие хребты, а в облачную погоду можно наблюдать, как облака стекают отсюда в межгорные долины. Не зря торопился Бикбулат. Ветром принеслась погоня. Ни Уреньга, ни Бикбулат не успели скрыться. Обоих тут же заковали в цепи, а на другой день сам Дженибек судил их. В краю, перстами не меряном, шагами не считанном, жили да поживали башкирские племена. Никто из людей еще названия горам, речкам, озерам удивительным не давал. Расстояние обозначали полетом коня и частями сбруи лошадиной. Так и разговор шел: дескать, до Голубиного подноса Гусиного озера два конских перелета осталось. До каменной гривы добраться проще простого. До нее путь длиною с уздечку да с конский хвост. И любил старик Иремель свои горы, а за ними — бескрайние просторы, их загадочную, уходящую к небу степь. Любил он озера с их бездонной глубиной, тишину лесов и шум родниковой воды. Пил старик эту воду, прозрачную, чистую, как девичья слеза… Но больше всего на свете любил он свою дочь Агидель. Она была для него дороже всего на свете, самым дорогим родником, глядя на который он черпал свои силы. Она ведь была продолжением его рода, его народа. Башкиры рассказывают легенду о том, что в незапамятные времена, когда люди еще не знали огня, сошел с неба огонь на Янгантау, и люди разнесли его отсюда по всей земле. Ученые же говорят, что гора сложена из битуминозных сланцев, медленно окисляющихся под действием проникающего в гору воздуха. При окислении выделяется много тепла, и горячие газы поднимаются в атмосферу.

Башкиры — конники врожденные. При встрече сперва лошадь оглядят, потом на человека посмотрят. Все, кому видно было, и уставились на этого конька, и Салават тоже. Никто не подумал, откуда вершник появился, и нет ли тут чего остерегаться. У каждого одно на уме: такого бы конька залучить. Иные за арканы взялись. Не обернется ли дело так, чтоб захватом добыть. Все смотрят на Салавата, что он скажет, а тот и сам на конька загляделся. Под Салаватом, конечно, конь добрый был. Богатырский вороной жеребец, а соловенький все-таки еще краше показался. Закричал Салават: — Такой-сякой! И штаны-то, сказывают, в его державе носить не научились, а мы из-за него задыхайся. Пели они про чудесные бескрайние степи, про ясное солнце и дальний курган. Про любовь, как жар-птицу, что в сердца людей залетает и к свободе зовет. Будто в воду глядел старый мастер Клубничка. Еще пока кончал поделку Кузя, сговорились они с Акулей о свадьбе. И за неделю до нее это горе с ними приключилось. Однажды охотники ушли в дальние горы. В стойбище остались одни женщины и дети. Тоскуя по Акбулату, Амина пришла на берег озера и спустилась к воде. Светила ночная красавица-Луна, покоясь на невидимых плечах Таганая. Озерная гладь не колыхалась и отражала в себе окружающий мир, как в огромном опрокинутом зеркале. Амина наклонилась к воде и застыла от удивления. На нее глядела невиданной красоты и прелести девушка. Не сразу поняла Амина, что это была именно она. Она была прекраснее всех своих соплеменниц, прекраснее всех женщин страны Повелителя Гор. И сердце девушки возликовало. С той поры каждую ночь она приходила к озеру и любовалась собой, реже стала вспоминать Акбулата.

В 1960 году вышли его первые детские книги, выпущенные Южно-Уральским издательством: «Сказки весенних капель» и «Скворец — серебряное горлышко». А всего его перу принадлежат 12 детских книг общим тиражом более двух миллионов экземпляров. Среди них: «Веселая артелька» (1963), «Дед Куделька и Огонь Великан» (1967), «Сказки о ремесле» (1975), «Шахта под солнцем», «Сестра стальных великанов» (1976), «Сказки из старинной шкатулки» (1980)и другие. Говорят, все может запомнить человек: когда что потерял, и когда что нашел, когда диковинный камень отыскал, иль впервые хрустальную гору увидел, иль рыбу редкую в озере поймал; а вот когда при виде Таньчулпан Утренней Зари у Иванка сердце пуще забилось, он и сам не знал. А была Таньчулпан красоты — не опишешь. Волосы — шелк, глаза — теплая летняя ночь над горами… Виталий Петрович — автор ряда интересных краеведческих очерков и публикаций. Один из авторов книг «Сатка в прошлом и настоящем» (Екатеринбург, 1994), «Горное сердце края» (Челябинск, 1994), «Саткинские легенды, сказания, были» (Челябинск, 2001), «Легенды, загадки и тайны Саткинских пещер» (Челябинск, 2000). Александр Иванович Лазарев — фольклорист, краевед, педагог, литератор. Внес серьезный вклад в изучение рабочего фольклора Урала. Его «Поэтическая летопись заводов Урала» (1972) пронизана любовью к родному краю, а книга «Рабочий фольклор Урала» (1988) стала итоговой монографией на эту тему. — А че рассказывать? Видела я ее. Черная такая. Позавчерась я в щелку подглядела, как она крутилась перед зеркалами. Ну, девоньки, я вам скажу — чистая модель, только суховата против наших заводских. И выписали ее, правда, для модели — статуй по ней в Каслях будут лепить, а потом отливать из чугуна — вроде как подсвечник.

Вот и забегали мурашки по широкой зотовской спине. Знал он, как по спинам работных гуляли его плети. Сам не раз людей стегал, когда в бешенстве бывал на непокорных работных. Вот и полетели взятки от него в Екатеринбург горному начальству. Но там, видать, показалось кое-кому мало иль уже было поздно и невозможно замазать следы тяжких преступлений. Пришлось тогда Зотову готовить подарки повыше — в Петербург. А кому? Самому Строганову. К нему все ниточки о зотовских делах тянулись. Вот так жили да поживали башкирские кочевые народы. Бродили по безымянным местам многочисленные конские табуны. На тучных травах паслись и нагуливали жир бараны круторогие. Подобно кучевым небесным облакам перекатывались на равнинных просторах стада пугливых тонкошерстных овец. От гор Уральских отделялись равнинные просторы широкой полосой хвойного леса. Не было в хвойном лесу места белому дереву — березе. Еще не заходили сюда и не заглядывали на жизнь кочевую люди русские. И заканчивались горные вершины там, где рождалась из хрустальных ключей каменистая и порожистая речка Уфа. Давно это было, трудно сказать, с чего подошли, только известно одно, будто начал Микола Замора, а кончил Немтырь: «Доколе мы будем терпеть змея Карыма!». И тут же порешили: выбрать Грицько атаманом. Полюбили люди его, поверили в его богатырскую силу. Добрые советы Грицько всем давал, на работе людям помогал, за рабов заступался. А главное — умел в чужом сердце самое светлое отыскать. Стоит это раз Семигор с дочкой Настенькой на полянке, где дороги крестом сходятся, беглых работников поджидает. Видит, Иван Беглый идет. Лопотина на нем никудышная, а собою молодец и лицом и станом; идет, по сторонам глядит. Остановил его Семигор, стал на работу нанимать. Настенька взглянула на парня и глаз от него не отводит. То ли сила чудесная в Иване Беглом была, то ли Иван ни на кого похожий не был, только привязал он сердце Настеньки к своему сердцу крепко-накрепко. Стала Настенька Семигора просить Ивана Беглого за камнем не посылать, на Ильмен-горе оставить. Но сколь она ни плакала, сколь ни просила, а Семигор Ивана Беглого на Ильмен-горе не оставил, подальше от любимой дочки отправил, самоцвет синий искать, и приказчику своему верному наказал: Ивана Беглого на горе навечно держать. Ильменские горы — группа хребтов на Южном Урале, в окрестностях города Миасс — это богатейшая сокровищница всевозможных минералов. Они сложены массивно-кристаллическими породами (миаскиты, граниты и другие) с многочисленными пермагнитовыми жилами сложного и разнообразного минералогического состава, содержащими ильменит, апатит, гранат, топаз и другие. Горы покрыты лесами (сосна, лиственница, береза), много лугов, болот.

— Шайтан сидит в этой девке! — грозно кричал старик. — Она посмела поднять руку на своего владыку, но слава аллаху, что он отвел ее клинок… — И повернувшись к Уреньге, мурза спросил ее: — А теперь скажи, дочь шайтана, может, ты жалеешь, что подняла руку на своего владыку, на меня? Понимая, что он становится с каждым днем безобразнее, что родственники его уже стыдятся, батыр ушел из дома. Прошел он много сел, городов, стран. Побывал в Индии, Китае, в Тибете у мудрецов. Питался подаянием, носил лохмотья, излечился от гордыни, от жестокости. Научился любви к ближнему, состраданию. Понял сердцем, что каждая травинка, каждая тварь — от Всевышнего. Так он научился любви к Богу. В унижении своем обрел утешение. Семигор дочкой не налюбуется, не нахвалится, никуда Настеньку от себя не отпускает. Для дочек старших выбрал в зятья себе шесть молодцов здоровых да сильных, ему, Семигору, послушных. Послал Семигор зятьев своих с дочками на шесть гор своих за работами присматривать: одного зятя послал на золотую гору, другого — на платиновую, одного на гору руды медной, другого — на гору руды железной, одного — на гору хрустальную, другого — на гору мраморную. Сам Семигор с дочкой любимой Настенькой на Ильмен-горе остался. — Ежели бы ты и не сказала, кто твоя мать, все равно бы я догадался. Ее зовут Жизнь. Кто со стороны на это глядел, те дивятся, почему мало забегу взял, зачем коня поперек дороги поставил, как нарочно подогнал, чтоб заарканить легче было. В арканниках-то один мастер этого дела считался. Мужичина здоровенный, и лошадка у него как придумана для такой штуки: на долгий гон терпелива и на крутую наддачу способная. Все и думают: непременно Фаглазам конька заарканит. Тут вершник сказал своему Соловку тихое слово, махнул рукой, и на глазах у всех как марево пролетело. Стали потом искать, куда вершник подевался. Доехали до того камня, на какой он указывал, и видят: на синем камне золотыми искриночками обозначено, будто тут вершник на коне проехал. На арканников накинулись, как они посмели затеять охоту на такого посланца. Самого Салавата окружили, давай спрашивать, о чем приезжий говорил. Салават рассказал без утайки, а ему наказывают:

В документах XVIII в. река именуется Юрезень, Юрьюзень, Эрезань, Джирьюзянь, Ерьюзян. Этот башкирский топоним в своей основе имеет географический термин узянь (узен), который переводится как «долина», и в этом нет разногласий. Относительно первой части слова — «юр», по причине разнобоя в написании, высказано несколько точек зрения: иор — «резвый», «бойкий», в значении «быстрая», а также юр (от башкирского ур) — «земля». Более обоснованным следует считать объяснение, по которому юр (и ур) — башкирское диалектное слово в значении «большая». Хозяином кочевья и несметных табунов скота был мурза Дженибек, потомок какого-то хана. И говорили, что скорей согнешь сосну, нежели волю его. Был он подобен рыси, нападающей на беззащитную косулю. Сам он собирал ясак с народа. И горе было тому, кто не мог заплатить ясак. Что хотел Дженибек, то и делал с подневольным человеком. Вот откуда брались богатства у мурзы. — Э! Глазок да язычок надо попроворней иметь, вот и все узнаешь! — отсыпала Гранька. Берет начало в болотах к востоку от горы Иремель (Южный Урал). В верхней части имеет низкие заболоченные берега. Ниже поселка Тирлянский долина резко сужается; на отдельных участках склоны реки круты, обрывисты, покрыты лесом. Ниже впадения правого притока реки Нугуш, по мере выхода на равнину, долина постепенно расширяется; после впадения реки Уфы Белая представляет собой типично равнинную реку. Протекая по обширной пойме, изобилующей старицами, река образует много излучин и разбивается на рукава. За Карыма во дворце остался его брат — мурза Наган-Старый. Не знал Наган, что недалеко от дворца кузница появилась, а в ней клинки и сабли ковались.

Какая из версий самая верная, сказать трудно, поскольку Южный Урал с древнейших времен был перекрестком, где сталкивались три великие языковые семьи: индоевропейская, финно-угорская, тюркская. Многие топонимы могли несколько раз переосмысливаться, перениматься народами друг от друга. — Так слушай, богатырь. Перед смертью бабка мне говорила: «Ежели придет Время-богатырь и спросит, пожалела ли я, что отказалась от богатства, ответь ему: ни разу даже в думках не пожалела». По другой версии, слово «инышко» происходит от башкирского слова инеш, что означает «маленькое». Очень правдоподобный вариант, но дело в том, что это слово у башкир употребляется для обозначения только маленьких речек и ручьев. Однако по звуковому составу топоним легко сближается с другим башкирским словом — йенеш, что значит «рядом», «возле», «около», т. е. «рядом расположенное, смежное озеро». А ведь озеро Инышко и в самом деле является смежным по отношению к озеру Тургояк, от которого оно отделяется лишь узким перешейком в 200 метров. Ну а как двоим на дерево залезать, коли они косой-то, как веревкой, связаны? Золотой Волос и говорит: У Фомы с Терентием тоже дел прибавилось — камни, руды искать, а по вечерней заре на Глядень-гору со своими подружками бежать да с нее на сказочные хребты любоваться; вечернюю зарю проводить, а потом утреннюю встречать.

Это сегодня мы можем саркастически улыбаться, когда речь заходит о духах природы, можем, со свойственной нам самоуверенностью, отрицать их существование. Мы — ослепленные иллюзией всезнанья, полагающие, что покорили природу. Предки наши были много мудрее, не умом препарировали они мир, но внимали ему открытым сердцем. Природа — вот все, что было у них. Она давала им жизнь, еду и приют, она раскрывала им через малое великие тайны, тайны космического масштаба, она принимала их души, упокаивала тела, когда наступал час кончины. Удивительно ли, что видели они то, что сегодня мы не видим, слышали то, что сегодня мы не слышим? Старинные предания сохранили это недоступное большинству из нас знание, — знание, которое мы принимаем за красивый вымысел, за поэтичную сказку. С тех пор Киолима и Тесьма стали врагами и текут в разные стороны: первая по одному склону, вторая по другому склону Таганая. — Что ты, Перфиша, этакое, не подумавши, говоришь. Деды-то наши, поди, не на царя ту шашку задумали. Девушки как стояли стайкой, так и кинулись бежать, а Акуля, спокойно повернувшись спиной к господам, пошла назад. Только, видать, от гнева на господ, сжавшего ее сердце, разрумянилась еще пуще. И уже когда шла свадьба, батыру стало худо, не смог он провести даже первую ночь с женой. К утру покрылся гнойничками, сыпью. Куда только его ни возили родственники, как только ни лечили. Ничего не помогало. Повезли тогда к курэзэ — знахарке. Курэзэ ему сказала: «Тебя никто, никогда не сможет вылечить. Ты убил любимую жену Жылан падшася — Царя змей. Перед смертью она тебе показала ноги, этим наложила на тебя заклятье. Со временем твои раны станут еще страшнее, будут смердить. Быть тебе в таком обличий тридцать три года. Родственники узнают тебя только после твоей смерти. Я тут бессильна, прости».

Там, где шумит голубая волна озера Увильды и ветер по соснам гуляет, свою бесконечную песню поет, родилась эта легенда. Узнал сам хан про Карымову грусть. Велел подарок ему снарядить, как говорят, для утешения и развлечения. Знал хан цену Карыму, верным псом служил Карым хану. Племя, в котором появился на свет будущий джигит, кочевало у подножия черноголовых гор. У каменного хребта, куда уходит на ночной покой лучезарное солнце. Родители мальчика часто мечтали о горных вершинах, где нет горных троп. Жило в их кочевых душах страстное желание покорить крутые, каменистые склоны для новых пастбищ. Ведь с высокогорной травы породистые скакуны обгоняли степной ветер. А с молока кобылиц, что питались той травой, отличались отменным здоровьем дети. Кумыс, потребляемый стариками, удлинял человеческие жизни до бесконечности. Короче говоря, трава равнинных угодий уступала по питательным качествам траве горных пастбищ. В стародавние времена люди в сказках сказывали, будто в каждой горе, как у человека, сердце бьется. И ежели задумает какой человек в гору пойти, на вершину забраться — добрый человек как по избе пройдет, спокойно поднимется, а другой, у кого в сердце зло да корысть, как ни цепляется он за каждый камень, ни хватается за кусты, — не дойти ему до вершины. То ветер налетит, и такой, что пушинкой сдует в пропасть. То гроза загремит, молнии засверкают — одна гибель человеку. От него и следа не найдешь. Лежит Урал-батыр день. Лежит другой, лежит третий. Пожалел его добрый Иргаил-карлик, послал струю живительного воздуха. Открыл глаза Урал-батыр, поднялся на ноги и пошел в горы. Видит — пещера перед ним. Камни самоцветные горят, горный хрусталь переливается огнями, золотые жилки по потолку бегут, пол узорами малахита украшен. На горке бархатных аметистов золотой лук лежит. Рядом — колчан, стрелы в нем с огненными наконечниками. Слышит Урал-батыр голос:

И вот он Байкал — голубая чаша с водой, которой нет чище и светлей во всем свете. Зачерпнул юноша полные ладони байкальской сини и поспешил к девушке. Труднее прежнего был его путь. Не останавливался он ни на минуту. Нес Тур воду, которая должна была вернуть девушке зрение и счастье. Берег он воду, осторожно нес ее. Не привык Айлып так-то ждать, ему бы схвату да сразу, а ничего не поделаешь — надо. Пригорюнился и пошел домой. Когда же не подчинялись ему люди и уходили дальше в степь, то страшно было, если их доставали цепкие руки Дженибека. Только пепел оставался от людских жилищ да кости белели на дорогах. Недаром матери плачущим детям говорили: «Будешь плакать — отдам Дженибеку». Стоном стонали люди от него. До самой весны, говорится в сказке, носился Иванко по тропам в горах — искал дорогу, по которой увели Таньчулпан. Но еще печальней возвращался. Без следа исчезла его Утренняя Заря. Сказала так герцогиня и встала с кресла. Раскрыла руки и к Кузе подошла. Близко-близко. И такой от нее дух нежный пошел, что у Кузи аж голову закружило… И показалось ему, что не барыня будто перед ним стояла, а Акуля к нему близко-близко подошла… Но сумел пересилить себя Кузя. Опять барыне он поклонился и сказал:

— Что вы, папаша! — хотела было прервать отца его дочь — толстая, длинноносая дама, но он не дал ей договорить и еще тверже и сердитей проговорил: — Девку Аниску за меня замуж отдайте! Не то всю деревню разорю. Умылась девушка водой. И высохли слезы, прозрели глаза. Ушла печаль. Снова Гояк стала здоровой. Зазвучал в горах ее смех. На Урал-реке. Заповедные уголки Южноуралья. Издательство «Рефей», 1999. По северному берегу озера проходят автомобильная и железная дороги, здесь расположена железнодорожная станция Миасс — Старый вокзал Транссибирской магистрали, а также здания, входящие в городскую застройку. Западный берег — рекреационная зона: здесь расположены база отдыха и детский оздоровительный лагерь. Здесь же проходит Ильменский фестиваль авторской песни. Восточный берег не используется в хозяйственной деятельности, т. к. находится на территории Ильменского заповедника. Южный берег заболочен.

Сухая, как палка, воткнутая в землю много-много лет назад, старуха едва держалась на ногах. Ее кожа на лице сморщилась, как корочка на паренке, только что вынутой из печки, а почти мертвые глаза ее говорили: «Чужой век я уж захватила». — Мне, — отвечает, — невесту мою надо с золотой косой на двадцать сажен. Вместе с другими девушками она трудилась. Летом работала в поле, пасла скот, доила кобылиц. А какой кумыс получался у нее! Выпьешь пиалу — и голову закружит, ароматом трав обдаст. Забьется сердце радостней у человека, и кровь по жилам побежит быстрей. Зимой же она пряла, ткала шерсть, шила из медвежьих шкур одежду для джигитов, расшивая ее разноцветными узорами. Одним словом, не любила Агидель сидеть без дела, трудилась, как и все остальные. По нашим местам в этом деле — и верно — смешицы много. Бывает, что в русской семье поминают бабку Фатиму, а в башкирской, глядишь, какая-нибудь наша Маша-Наташа затесалась. Известно, с давних годов башкиры с русскими при одном деле на заводах стояли, на рудниках да на приисках рядом колотились. При таком положении немудрено, что люди и песней, и сказкой, да и кровями перепутались. Не сразу разберешь, что откуда пришло. Привычны у нас к этому. Никто за диво не считает. А про сказ стали спрашивать. Старый мастер отказываться не стал. Ишимбай горстями гребет, халат скинул, камешки дорогие да монеты в узел насыпает.

мод на лиаз 5293 сталинград формат dvd стандарты для официанта скачать танец для первоклассников видео скачать ценности семейки аддамс 1993 торрент устав гаражно строительного кооператива скачать фитнес девушки видео скачать modem booster 8.0.0 starfisher pulsar for mobile developers (64-bit)

х мод 1 2 4 тоха рубан торрент css зомби мод 2009 торрент