Так Сказав Заратустра Скачать

Итак, телефон работает исправно, детям из клиники пока не звонили, но ведь и ей пока не звонили. Может, позвонить самой? Сейчас половина первого. Сказали, что результат будет известен после двенадцати. Значит, уже известен. Калитка распахнулась. Машина уехала. Салим вошел вслед за Евой, держа Стаса за руку. Салим поставил свой бокал на стол и осторожно взял Еву за плечи. Плечи были голые и бархатные. Руки Салима тряслись, и он ничего не мог с этим поделать. Они сами собой притянули девушку к себе, то есть к нему, то есть… «У меня все получится. Как в кино…» — подумал Салим. После двенадцатого пропущенного и пятого сброшенного звонков и эсэмески с текстом «возми трбку ил ты мне небрат на всю жзнь!!!!!!» Салим не выдержал. — Ты умеешь косить траву? – с уважением и недоверием уточнил Салим.

— Кого брать? Кого разрешила? Послали мне небеса внуков! Испытание в старости! Я им о душе, а они мне – о чашке с ногтями! Салим сделал два шага вбок от калитки и толкнул дверь в кухню. Калитка была общая, дверь – бабушкина, а садик – соседский. Чтобы попасть в дом к бабушке, надо зайти в общую калитку на чужую территорию и сразу свернуть налево. Ровно два шага – и дверь с лестницей. То есть дверь и лестница. Прямо – дверь в кухню. Направо – пристроенная к дому деревянная лестница. Кухня на первом этаже. А лестница на второй этаж, там все жилые комнаты. Но кухня – отдельно. Так вот хитро и непонятно когда-то разделили дом между двумя семьями. Бабушке, а теперь и Салиму со Стасом, принадлежали кухня на первом этаже, две комнаты с большой застекленной утепленной верандой и «удобствами», как говорила бабушка – на втором этаже, часть подвала и огород, который за домом. А соседям – садик перед домом, оставшиеся части первого этажа и полукирпичный «дом-сарай» в углу сада, где можно жить почти весь год, от холодов до холодов. Ну и что, зато у бабушки на веранде и в холода можно жить, это же только название – веранда, а так – полноценная третья комната, отапливаемая. Если не считать соседского сада, то у бабушки круче. Ага. — Так ему птицы небось стали на голову гадить – он и…))) Погуляв по городу, пощупав мечи (они оказались тупыми, хоть и не картонными), Салим проголодался, попал под дождик и повернул к дому. «Чем я хуже Бунина? – размышлял он по дороге, придерживая так и норовящий соскользнуть капюшон легкой спортивной куртки. – Мозги у меня есть, Елец есть. Капелюху удачи – и готово дело. Мне ж нобелевскую не обязательно, можно и без таких сюрпризов, лишь бы миллион дали…» — Погодите, — сказала Женька. – Никто никуда не идет. Сейчас будем репетировать. Дайте мне тридцать секунд, окей?

— Обота! – улыбнулся сквозь остатки зебр Станислав, забыл о масле и соскользнул на пол. Они обменялись несколькими личными сообщениями. «Вы благополучно доехали?» — спросила Ева. «Да!» — коротко ответил Салим, не решившись написать еще что-либо, а через день решился и написал: «Большое спасибо тебе за подарки. Стас гоняет на велике и играет с роботом. А я сижу за ноутом, он хоть и старый, но отлично работает! Как у тебя дела? Ты на меня не обиделась? Извини, если что». Салим набрал текст в ворде, чтобы написать без ошибок, и решил, что всегда будет так делать, когда будет писать Еве. Но писать особо не пришлось. Ева ответила через три дня в таком духе, что, мол, не обиделась, и все хорошо, и что обижаться не на что, и что она не понимает, о чем это он вообще. А глючный ноут ей все равно был не нужен, и его пропажи никто не заметил. И еще она извинилась, что сразу не ответила, потому, что была занята репетицией новой песни. Салим обрадовался и, забыв про ворд и ошибки, тут же настучал: «Ааа классно а чо за песня?» На восьмой день Ева отозвалась: «Это пока секрет!))))))». И еще через неделю на просьбу Салима рассказать о песне, как только она перестанет быть секретом, ответила: «ОК». — Алена, у тебя что, ай-кю меньше восемнадцати? Я же говорю: мы там вообще не прописаны, мы с Максом – в той дурацкой трешке на Садовой прописаны, в которой сейчас Макс живет! В этой, нашей, были она и папа прописаны, и то раньше. Теперь – только она. И она же и хозяин. Хозяйка. И дома, и квартиры. Что хочет – то и сделает. А хочет она все подарить «какой-нибудь бездомной сиротинушке»! — В интернете можно узнать, — подсказал Салим. – Только тут инета нет. У нас в классе у многих есть, и бабушка обещала мне… Салим решил прогулять математику. Новая школа ему не нравилась. Нет, ему и старая его школа никогда не нравилась, и вообще: как может нравиться школа?! Наверное, чтобы стать олигархом, надо учиться в какой-то другой школе… Салим взял рюкзак и после русского ушел. Одной математикой больше, одной меньше – какая разница?

Ева молча взяла бокал. Они переплели руки стали пить мелкими глотками. Главная Регистрация Дисциплины Преподаватели Форум Контакты Сад вокруг дома освещался японскими фонариками довольно хорошо. Салим смотрел из-за занавески на то, как сухонькая фигурка успокоила громадную мохнатую Лорду и направилась к дому. Перед крыльцом фигурка остановилась. Схватилась за столб. Присела на скамейку, наверное, передохнуть и отдышаться. На мгновение Салиму показалось, что за углом дома, не со стороны крыльца, а с задней стороны, мелькнула еще одна тень. Наверное, это компаньонка. Люба или как там ее… Салим отпрянул от окна, чтобы его не заметили, и неосознанно подошел к противоположному окну. Соседский недостроенный дом тонул в полутьме, вокруг него фонариков не было. Только над кортами была лампа под жестяным конусом. В круге под лампой ходил рабочий, строитель. Курил, наверное. Помоему ты просто лдура что пошла в эту секту. А Кашпировский воще известный агент КГБ был, у ниво даже есть сикретная мидаль какаята! Зима, как обычно, наступила внезапно. Россияне до последнего надеялись, что уж в этом-то году глобальное потепление не подкачает, но потепление подкачало. На тридцать третий день после похорон Вигнати в Ельце наступили такие морозы-морозищи, что вода в трубах улеглась в спячку, и в домах наступила небольшая засуха. Салим ходил за водой на колонку ежедневно, а в школу через день, когда ему надоедало курсировать по квартире между бабушкой и братом.

В комнате уже стояло несколько набитых куртками, и брюками, и зимним свитером с оленями, и новыми фломастерами, и в оленьем свитере блюдом, и перетянутых скотчем коробок. Вчера Стасик помогал брату и бабушке складывать фломастеры, а про свитер и блюдо тоже увидел, вот… Бабушка сдалась. Сразу сдалась, без боя. Села на табурет, притулилась с стенке буфета, дотянулась своим толстым коровьим взглядом до потолка и заплакала. Но почему от этих людей, владеющих столь продвинутыми технологиями, ничего не осталось, кроме незначительных артефактов? …Шат! Где сорочка?! Евы в отснятом материале не было, если не считать голоса и однажды, в конце третьей минуты, мелькнувшей ее руки справа, со словами: «А вот того теперь покажите!». В этот момент камера дернулась. Салим потом долго думал, но в итоге понял, отчего она дернулась: Ева перехватила мобилку левой рукой, чтобы указать на нужного робота правой… План был великолепен. Осталось облечь его подробностями и реализовать. Где она будет жить, пока будет украденной? Жить было решительно негде. У друзей? Друзья-то не выдадут, но вот их предки… В какой-нибудь гостинице? Это лучше, но бабушка может обзвонить гостиницы, и узнать, ведь прописывают в гостиницу строго по паспорту… Еще можно снять квартиру. Но это тоже прабл: через агентство – опять же узнают. У зазывал на улице – опасно, мало ли, вдруг еще попадешь в какое-нить рабство, вон сколько жутиков по тиви про всяких красивых девушек, которых – бац! – и тютю…

Салим прочел следующий абзац и написал: «Сатана сказал просри на его руку и посмотри что будет» Ева опять разрыдалась и стала сползать на пол с краешка унитаза, на который ее пятью минутами раньше посадила Алка. — Это ковбойская, настоящая, папа из Америки привез, еще до близняшек. Он залпом выпил водки, поставил стопку на стол и не бросился сразу закусывать, а открыл сметану, окунул в нее ложку, потянулся за луком и только потом. Подумаешь, нежности! Водки он, что ли, не пробовал что ли… — Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Киевская.

«Ничего себе не работаю! – подумала Алка. – Да у меня уже мозги плавятся, похлеще, чем у какого-нибудь крутого голливудского сценариста!» От старости? Бабушка Макса еще долго будет жить. Вот ведь нечестно: старики живут, а молодежь умирает. Вон на днях новость в Инете была, девочка в Швейцарии разбилась на горных лыжах. Красавица и умница, и не на каком-то крутом спуске, а на самом обычном, по нелепой случайности. Ее друзья такой ролик в ее память забабахали, просто рыдалово полное. Алла вспомнила ролик и на ее синие линзы невольно навернулись слезы. Сзади посигналили. Ой, не отвлекаться на дороге! Взять себя в руки! Алла ушла вправо, чтобы никому не мешать, и продолжила размышлять о превратностях судьбы. Почему та девочка, почему не Вигнатя вместо нее? Пошла бы она тоже кататься на лыжах и… Или пусть умрет совсем красиво: на Багамах! А что — поедет отдыхать, займется на досуге дайвингом – вон Ленни или как ее там, которая режиссерша Гитлера, ведь увлеклась нырялкой в семьдесят семь лет! Пусть и Вигнатя… Так, рисуем картинку: Игнатьевна идет по берегу, акваланг в правой руке, ласты в левой. А маска? Маску тоже надо. Пусть на шее висит. Вдруг Вигнатя согнулась под тяжестью акваланга, схватилась за поясницу и рухнула на песок. Из волн вынырнула акула с разочарованной мордой, плюнула с досады и вновь нырнула. Сзади опять посигналили. Алла повторно вырулила на правую и вдруг как-то ясно поняла, что Вигнатя должна умереть не в дороге и не на Багамах, а как обычно помирают старушки, дома. Так что нечего гнать ее на горные лыжи… Итак, внуки. Внуки Вигнатю не радовали. Десятидневный срок был потрачен ими впустую. Максим по-прежнему сожительствует с девицей Аллой, Евгения же вообще отбилась от рук и творит незнамо что… Они даже десяти заповедей не знают, особенно девочка! И не то, чтобы Вигнатя верила в эти заповеди, особенно в первые четыре из десяти, но альтернативы им не видела. — Хо-ошо! – удовлетворенно согласился Стас, потом подумал, заглянул в коробку от телевизора и еще спросил: — Стасика возьмем? Бабушка для наглядности даже махнула рукой, демонстрируя, как красиво и решительно можно грохнуть чашку об пол. Ева посмотрела на лаосский ручной работы ковер под ногами и предпочла поставить чашку с шоколадом на стол. — Фомин! – отрекомендовался мужичок, — Велимир Иваныч. Но можно просто – Фомин, так-быть.

— Они одни дома? – удивился второй, опять выглядывая в окно. — А я тебя и не прошу со мной возиться! Больно нужно. Аргентинец – это была твоя идея. — Женька, мы без тебя реально не можем! Давай скорее! Ты сегодня прям все сроки побила по опозданиям. Сколько можно краситься?! Вера Игнатьевна решила не звонить. Вместо этого она собралась с мыслями, деловито достала из сумочки ежедневник, а из пачки, неосознанно, – четвертую сигарету. Надо составить список неотложных дел. Самое неотложное – завещание. Значит, дело номер один – юрист. Фирменной перьевой ручки на привычном месте, в боковом внутреннем кармане, не оказалось. Вигнатя уложила не раскуренную четвертую сигарету рядом с остальными и поискала ручку в косметичке. В косметичке семидесятидвухлетней сухощавой вдовы, продолжающей контролировать одну из фирм мужа и вести преподавательскую деятельность в институте (две лекции в семестр, четвертые курсы), ручки также не обнаружилось. Была тушь, которой Вигнатя никогда не пользовалась, была пудреница, которой Вигнатя пользовалась крайне редко, была обводка для губ, которую приходилось покупать пачками, так быстро и незаметно она расходовалась. И – ни фирменной ручки, ни запасной шариковой. Вера Игнатьевна горько усмехнулась. Самого необходимого в жизни всегда не бывает под рукой. Вот так таскаешь всю жизнь с собой только ненужное барахло. Тушь. Зачем она? В гробу не будешь краше, чем есть. А в последний путь патологоанатомы тебя отштукатурят собственным дешевым гримом, он у них, небось, один на всех. От этой мысли плакать почему-то не захотелось. Будущее не вызывало никаких эмоций. Наверное, потому, что его не существовало. — Неужели ничего нельзя сделать? – все-таки спросила Алена, хотя, в общем, всем было уже ясно, что все обойдется, что бабка или действительно стращает, или это… как там… недееспособная.

Велимир Фомин, он же просто Фомин или просто дядя Веля взялся их сопровождать «в один конец». Он частенько мотался в Москву в одно-, двух-, а то и трехдневные командировки, с ним за компанию бабушке было спокойнее. Если б Фомин сопровождал Веру и Стаса в оба конца, то Салима бы с собой не взяли. Но у Фомина в Москве были свои дела, поэтому тут уж не до экономии: оставаться вдвоем с ненормальным Стасом в чужом городе баба Вера боялась, хотя ни за что бы не призналась в этом вслух. Суму она взяла старую, чтобы сиротинушка не подумал, что она «богатая буратина». И оделась Вера Игнатьевна очень просто, под стать ридикюлю времен ее молодости. Кредитку, паспорт, права и мобилку предусмотрительно положила во внутренний карман кофты. Карман сильно оттопырился. Вигнатя переложила мобилку в редикюль и решила во время поисков держать его подмышкой. — Да? – как можно более равнодушным тоном спросил Макс. – Из какой машины? Надеюсь, за рулем был ее знакомый, а не она сама? Бабушка выла в тети Светин живот. Это выглядело очень глупо. — Як-52, классическая спортивная двойка, идеальный вариант для новичков…

— А оно тебе надо? Аппарат этот дешевка, мой старый, я его чисто для второй симки взял, для эсемесок. Ты его за копейку не продашь, только в ментовку угодишь. А так, если, конечно – ик! – тебя моя сеструха не расколет за неделю, ну, что ты – не я, то нормально заработаешь, как договаривались. На Курской кольцевой, а точнее, в переходе на кольцевую, Вере Игнатьевне судьба улыбнулась. Две девочки, одетые выразительно-бедно и пронзительно-чистенько, с картонкой «помагите на хлеб умерла мама», под аккомпанемент виолончели (ну ладно, ладно, это была обычная скрипка в другом конце перехода) лопали винегрет из пенопластовой коробочки, бодро заедая его пирожком с повидлом из можжевелового варенья. Вигнатя извлекла из ридикюля сто рублей и опустила их в пакет. — Здра-авствуйте, — дебелая белая магиня, крашенная в черный, говорила нараспев, низким, грудным голосом, впрочем, голос этот Алка по телефону уже слышала, такой ни с каким не спутаешь. – Здра-авствуйте… А вы – А-ал-ла-а… Чай, кофе… не… Через полчаса бурного разговора Макс почти уверился в том, что ничего страшного не произойдет и произойти не может. Во-первых, бабушка хоть и выходит из дому в старой юбке, это еще не значит, что она тронулась. Во-вторых, если она и тронулась, это еще не значит, что она пойдет искать сиротинушку. В-третьих, она его не найдет. В-четвертых, он ее разочарует. В-пятых, она просто их всех пугает. В-шестых, дарственную или завещание Вигнася все равно будет оформлять с помощью Захарыча, а уж он не допустит. В-седьмых, можно будет объявить завещание недействительным, а Вигнасю – недееспособной. В-восьмых… В-восьмых Марк Захарыч попрощался с Максом, посмотрел на часы, включил комп и позвонил по скайпу в Америку, родителям Евгении и Максима. — Какому — пока не знаю, — подчеркнуто-спокойно ответила бабушка. – Хорошему сиротинушке. Достойному. Соблюдающему моральные нормы. Но при этом обделенному судьбой. А на вас – геена огненная.

Бабушка готова была закипеть. Ну как же так можно-то? Стараешься, рОдишь-рОстишь, чтоб все было по-хорошему, как у людей, создаешь райские можно сказать условия, а тут… Чокнутых оказалось много. Вторая партия чокнутых растягивала поперек второй центральной улицы, улицы Ленина, бурый с золотом транспарант «Город мастеров». Салим раскидал по сторонам коробки и сумки, которые еще не успели распаковать, и вытащил шкатулку с документами. Шкатулка пахла прежней жизнью. И на ощупь была из той жизни… Мама. Не через запятую «мама умерла, бабка — дура», а что-то одно, огромное, не описываемое никакими словами – мама. На этот раз вместо холодной змейки тело по диагонали располовинило холодной плоскостью, листом тонкого металла. Плоскость ударила сзади, по правому плечу и левой лопатке и прорубилась насквозь, прорезав почти отвесно живот и ноги. Спереди металлический лист вынырнул под коленками, подкосив. Захотелось сесть. Салим ощутил себя куском масла. Захотелось сесть и закрыть глаза. — Ай, какой невоспитанный мальчик! – сладким голосом прощебетала тетя с очень воспитанной девочкой за ручку. – Ай, какой он становится некрасивый, когда плачет! Правда, Мариночка? Небо – голубая полоска акварели вверху листа. Земля – зеленая полоска внизу.

— А ты на маленькие поменяй. Для Стаса. Все равно эти его мишки износились почти. Будет про запас. Или к Новому Году. — Всем бы вам только развлекаться! – взорвалась вдруг Вигнатя. – И что это за словечко – «френда»? — О! – обрадовался Фомин. – Вот это вопрос умный. Кто писал указ. А я тебе объясню. Тот, кто писал указ, вон вместе с Мининым на памятнике стоит. Толковый мужик, псевдоним у него был – Пожарский, от слова пожар. Москву от пожара спас? Вот и Пожарский значит. Очень умный был мужик. Вот бы такого сейчас в правительство – живо б порядок навел. А то, понимаешь, такого они там творят, что… — Это не сиротинушка, это Стасик! – задыхаясь от слез, объяснила Алке Ева. – Это младший брат Салима. Делать было нечего. Ева вылезла из пены, обернулась полотенцем и опять взяла Библию. По большому счету Макс прав. Надо хоть что-то прочесть и пойти к бабушке. Все-таки квартира у нее зачетная. И вещей старинных прикольных много. Дача тоже – есс. Подумаешь – прочесть кусок какой-то там Библии! Где там был этот самый послом… Шестьсот какая-то страница… А, псалом, не послом. Ну, спутала, подумаешь. Читать теперь не хотелось – назло!

— Мам, я пошла спать, пока, целую, до связи, ссылки твои посмотрю завтра, пока! — Да причем тут чашка?! Да хоть разбей эту чашку! – заорала бабушка. – Возьми – и разбей! Разбей! На территории оказалось пусто, чисто и круто, как в кино. Они проехали по одной улице, свернули на вторую. — Ух ты, какой до-омик! – сказала бабушка. – Вот это домик! И Стасик там словно ангелочек, словно ангелочек. Ну чисто херувим! — Да! И об этом была моя последняя фраза! А теперь продолжаем записывать вопросы, по которым будет проверочная…

Внук спрыгнул со стремянки, пожал плечами и ничего не ответил, решил не связываться. Но бабка уже завелась. Про молодежь, про нравы, про смену цивилизаций. Макс унес стремянку в кладовку, вернулся, сел в кресло у окна с видом на крышу соседского коттеджа и так же молча принялся внимательно изучать собственные пальцы. Инки сели в пироги с каноями и, дружно гребя веслами (весла нарисовались современные, пластиковые), свалили из головы Максима в туманы пространства Моора. Макс мысленно проводил их третьим оком сквозь пальцы и понял, что и сам куда-то плывет, плывет, плывет… — Отче наш… И дева Мария… Иже еси на небеси… Во имя отца и сына… Матерь божья… спаси и помилуй… аминь… — Что? — Ева вылезла из-под стола вся растрепанная и раскрасневшаяся, сдула со лба рыжую прядку. – А, трава! Да, ты прав, ее косить пора, но я этим заниматься не буду, однозначно! Одна рука была свободна. Стас пошевелил пальцами. Сжал их в кулак. Разжал. Пошевелил. Раз, два, триче… Все пальцы были на месте. Не выныривая из темноты в страшное, он проскользил пальцами вверх, тихо, вдоль груди, к шее, ко рту… На рту страшного не было. Он хотел дотянуться до носа, но не решился. Стас осторожно открыл глаз в страшное. Было светло и не очень страшно. Он открыл второй глаз. Алка уснула мгновенно. Она не могла заметить, что ее будущий муж получил какую-то эсемску, которая его взволновала хуже, чем сообщение соседки о Еве. Она также никогда не узнала о том, что Макс в эту ночь так и не вернулся в спальню из туалета, а вместо этого сунул в карман куртки пачку сигарет и ключи от машины, и выбежал из дому.

Алла с правилами была согласна. Тем более, что пока она никаких невыполнимых обещаний Гелене и ее гениям не давала. — Если девочка будет жить с тобой и Максом в вашей трехкомнатной клетушке, то для няни там просто не останется места – это раз. А потом, если вы все останетесь без наследства, то из каких денег платить няньке? Придется вам с Максимом воспитывать ребенка самим. А няне идти на улицу. — Вот! – воскликнул Фомин. – Вот! Оказывается, все просто! Звоним? Сейчас будет дождь. Стас хотел, чтобы дождя было много, очень много. Если дождь заполнит весь дом, до самой крыши, то чевяк точно выползет. — А ты не бери. Потом эсэмеской ответишь, что мол в монастыре нахожусь, тут разговаривать нельзя… Салат доедай давай…

Салим сделал шаг в сторону и посмотрел в окно, отодвинув занавеску. За окном был осенний сад с неправдоподобно зеленой, летней травой. У них ни у кого в Осечках, да и во всем Краснодарском крае, наверное, этим жутким жарким летом не было такой травы, все выгорело под палящим солнцем до сухих жалких волосин. А ведь тут, в Московской области было еще хуже, сплошные пожары. (14:01:56) >> Дождератор, мод.2011 Beta: К нам приходит olivko. Поприветствуем! К списку модов Сохранить Загрузить Список рецептов Подсказка — Ладно, — сказал Фомин. – Договорились. Не малой ты. Но ты ж пойми, это чисто договор – каким словом что называть. Шланг сидел на кране очень плотно. Стас висел на нем, тянул, дергал, крутил. Шланг словно прирос к крану. Стас пошел на кухню и взял большой кухонный нож.

— Привет молодым людям! – донеслось со второго этажа, с балкона. Макс открыл записную книжку и взял ручку в левую руку. Что написать? Взгляд Макса скользнул по книжным полкам и зацепился за «Фауста» Гете. «Мне плохо, бес! Что делать, Фауст…». Окей. Недолго думая, Макс начал царапать «мне плохо». Получилось плохо. Не то слово, получилось просто отвратительно. Каляки-маляки, вот что получилось! Макс улыбнулся и написал еще раз: «мне плохо». Буквы дрожали, словно их знобило. Макс фыркнул, сжал ручку посильнее и старательно, стараясь сосредоточиться, как перед сложным прыжком в воду, вывел: «мне плохо». Получилось хорошо. Макс победно улыбнулся и поставил три восклицательных знака после последнего «плохо». — Это он показывает, что – победа! – догадалась Ева. – Победа, да, Стасик? — Хорошо! — донесся уже почти с первого этажа голос Макса. — Спасибо, тетенька! – расстрогалась девочка постарше, инсталлированная сине-бело-розовым платком поверх куртки с рукавами на 3 сантиметра выше запястий.

— Мась, она просит, чтобы ты позвонил ей сразу, как только сможешь. Это что-то срочное. Она так и сказала, странно сказала – «истинно срочное». Сначала (давно, еще студентами) предки поженились и родили Макса. Потом поссорились и разошлись. Потом Макс заболел, они на почве этого опять помирились и мимоходом родили Евгению. Родили Евгению, вылечили Макса, опять поссорились и опять разошлись. Причем папа сразу уехал в Америку, а несколько лет спустя Макса взял с собой «на пару недель», показать на всякий случай тамошним врачам. Пара недель как-то незаметно превратилась почти в пару лет, и забирать Макса из Америки в Америку в итоге полетела взбешенная таким поведением папы, мама. Ну, то есть полетела в Америку, чтобы забрать из Америки в Россию. В общем, понятно, да? Однако получилось так, что папа с мамой «в Чикагах» быстро опять помирились и дружно вместе вернулись в Россию. Держась за руки. Причем папа возвращаться не хотел, но мама настояла. Какое-то время они так же, держась за руки, жили вместе, и это какое-то время Евка уже отлично помнит, потому что была к этому моменту достаточно взрослая. Потом родители опять поссорились, на этот раз «окончательно и навсегда». И папа опять уехал в Америку. Макс летал к нему несколько раз в эту Америку, а Еву «без себя» мама не отпускала. А сама лететь не хотела. Евка клянчила отпустить ее с братом или с няней, но каждый раз по разным причинам так и не… — Я не с тобой разговариваю, фантом! – фыркнула носорожиха. — Умничка, Энни! Поздоровалась с сестричкой! – сюсюкнула мама. – Евка, это одно из лучших учебных заведений. Между прочим, тут есть целых три музыкальных группы или ансамбля. Твое хобби будет к месту. — Вот те и упс! Но ничего, я сказал, что ты со мной, в Москве. Так что обошлось. Она даже и рада, что я тебя одного не отпустил, а то мало ли чего.

По дороге Ева передумала. То есть не передумала, а заявила, что ужин – это отлично, это обязательно, но еще хорошо бы сняться на кортах. На тему дочкиного неопределенного будущего он говорить не хотел, поэтому сказал, отходя от окна и кивнув в сторону Евы, которая прыгала вокруг Салима, размахивая одновременно и ракеткой, и фотиком: Имя_Ник_Фамилия: Евгения_Евка_Амненачханавсех. Не, фигасе, девушка солидных 14-ти лет, собирающаяся влюбиться, не может иметь такой ник. Меняем. Евгения_Евка_Богачева. Вообще тупо бред. Как тетенька какая-то получается. Евка_#безника#_Богачева. Ева_ХочуВлюбиться_Богачева. Ага. Вот этот вариант оставляем. — Ты чего молчишь-то все? – забеспокоилась вдруг бабушка, нагнувшись к Салиму. studentloop 57 hrs left and $1000 to go for Xavier Juárez’ ambitious short film project on @Kickstarter. Pls consider contributing! http://ow.ly/3…..

— Эй, парень, ты чего в меня вцепился? Вода, что ли, холодная? Сейчас погорячее сделаю, погоди… — Это точно. Он у вас такой страшненький, тощий… Но очень славный! — Гурлым! – зевнул голубь и погрузился в послеобеденный сон. Салим заметил, что его разглядывают, и смутилс… И ни фига!!! Ни разу он не смутился! Подумаешь – разглядывают его! Ну и пусть разглядывают! Последняя пуговица упорно не расстегивалась. Была б она снизу – можно было бы натянуть эту треклятую сорочку через голову. Но, как назло, последней была пуговица возле самого воротничка… — Кардиолог у нас будет или нет, в конце концов? – заорал кто-то. – Что я тут, господь бог, один на всех, а? Маша!!!

На «Булычева» Ева среагировала еще более неадекватно: она упала на пол от смеха. С ней началась истерика. Но Салим точно знал, что Алису придумал Кир Булычев! Дело в том, что «Гостья из будущего» был любимый фильм мамы, с детства, и они даже смотрели его однажды вместе, все серии, и мама говорила, что у Булычева есть еще повести про Алису, и собиралась даже их купить. И еще рассказывала о пионерах, о тех годах и всякое такое… Вспомнив о маме, Салим разозлился. — Учтите, деточка, души гениев могут быть заняты, они могут ответить не сразу, возможно, мне придется вызывать некоторых довольно долго или вызывать не тех, кого изначально собиралась… — продолжила Гелена. Евгения_Евка_Амненачханавсех еще раз просканировала список вконтактных друзей, а он у нее был солидный, за тысячу. Даже если отбросить девчонок, маму-папу, брата Макса и его друз… Стоп! А может, втрескаться в кого-нить из Максовских друзей? Евка выцарапала из списка своих друзей Максима_Meskali_Богачева и кликнула на контур психоделического крота. «Крот — самая дебильная из его аватарок!» — подумала Евка. У Макса друзей было гораздо меньше. Всего 241 друг, из них девчонок – что грязи в котловане с так и не построенным открытым бассейном за бабушкиным домом… Указатель на Балабаново навел Алку на мысль о Балаганове и гирях – «пилите, Шура, пилите» — и мозги запараллелило Вигнатей с проломленным гирей черепом – раз, и перепиленным «болгаркой» позвоночником – два. А Рассел считал, что нужда в морали возникает из-за конфликта желаний разных людей. Если бы ничьи желания друг другу не мешали, то и морали никакой не нужно было бы!

— Аумн… Слушай, а вот тут дома никого нет. А кто бы кормил собаку, если бы ты не приехала? — Мы большую коробку тут оставим, сложим в нее ненужные вещи. А всё, что нам нужно, возьмем с собой. Любовь Антоновна потеряла дар речи. Это она-то развлекается? Нет, конечно, ей грех жаловаться – живет, как за пазухой, и сыр в масле, и работы немного – у других горничных бывает не продохнуть, но… Но она честно выполняет все обязанности, и они же с Вигнатей просто как родные, давно уже так, и… пип, пип, пип! Хозяйка, она же старая подруга, бросила трубку. Любуня шумно вздохнула и оглядела просторную, заставленную всякой всячиной, кухню. Посуда вымыта. Обед почти готов. Пожалуй, надо бы заняться огурцами. Последние в этом сезоне, жалко, если пропадут… Клик! Клик! Наушники в ухи – клик-клик! Что за байда, что оно так орет-то? Колесико вправо. Рыбак, «Fairytale» Дыц-дыц! Норм. Старье, но норм. Теперь на любимый сайт. Клик! Клик! В личке ничего. На стене – привет от Таньки. На фиг. Ладно, привет в ответ. Клик назад. Новых групп – 2. Клик! Спам. Спам. На фиг. На фиг. Терь сюда – клик… Евка зевнула и стрельнула карим взглядом в уголок компа. Всего-то половина второго ночи, но почему-то хочется спать. Не, нельзя спать, когда решается твоя судьба! Ведь выбор любви – это судьба? Жизнь нельзя откладывать на завтра! Ева вернулась к просмотру друзей Максима. Соскользнула на друзей друзей Максима, на друзей друзей друзей…

275 записей в журнале, 109 меток, 6 записей в избранном, файлов в фотоальбоме: 100+, 5 виртуальных подарков, 12 картинок пользователя У огня Фомин стих. То ли притомился, то ли вспомнил деда, который пропал еще до его рождения. — И не вернусь в этот кошмар со скользкими лестницами! И не буду каждый день мотаться к себе под крышу! Даже не просите! Алла бросилась за своим женихом почти на ощупь, так как в глазах у нее стало темно. Но в обморок она не упала, взяла себя в руки. Ведьмы не должны падать в обмороки! Но Стас не стоял, он вопил, прыгал, трясся, выглядывал в пене кого-то…

Первую эсэмеску от Макса с супер-кратким и супер-вольным изложением Библии Ева получила по дороге к Вигнате, в такси. Почти сразу же пришла вторая. И третья. И четвертая. Макс просил отвечать, и Ева отвечала, в основном смайликами. — Нет. Неправильно. Фром. Ай эм фром Раша, — поправил себя Салим. — Дурочка, я не против, — прошептала в ответ Гелена, на мгновение отвлекаясь от беседы с потусторонними силами, — это я ради тебя стараюсь, чтоб тебе дешевле стало. Свечи для очищения – особенные, намоленные, привезенные из Афона, каждая – по тысяче рублей. Ну и прикинь, так тебе четыре тысячи платить, а так – восемь. — Ну и ладно, мало потерял. Ничего особенного. Толстая такая. Но добрая-предобрая, и пироги печет – просто ням! Я б тебя угостила, если б они сейчас были, но кажется… — У Ноя были сыны Сим Хам Иафет. Сыны Иафета: Гомер Магог Мадай Иаван Фувал Мешех и Фирас. Сыны Гомера: Аскеназ, Рифат Фогарм

— Помилуйте, Иван, что вы такое говорите? – возмущалась Вигнатя. – Как это «всех поголовно»? А если ребенок – мусульманин или иудей? Родители против будут. И нельзя это, по нашим христианским законам нельзя. — Так мы ж его еще неделю назад перенесли в бильярдную, Игнатьна! Стас выглянул в окно. Небо было затянуто облаками, но дождя не было. Стас не хотел устроить дождь сам. Он хотел, чтобы дождь пошел сам. Дождь не шел. Тогда, после некоторого раздумья, все же пошел Стас. Он пошел в соседский сад, к крану, на который был надет шланг для полива клубники. Стас видел однажды, как соседка мыла палас из шланга. Это было, как дождь. Стас стал стаскивать шланг с крана. На верхней ступеньке, на половичке, сидел Стас. Босиком и в пижаме. Салим присвистнул от неожиданности.

фильмы федерико феллини скачать энциклопедия рыболова txt скачать сталкер закон снайпера тхт скачать сталкер зо припяти тренейры скачать аддон totem pcl5e-c_6_v8.25_v6.25_winxp_2003-vista_x64_setup.exe syncmaster 757mb/717mb, syncmaster magic cd177d(p) статистика 10 торрент русская версия jr alarm clock winrescue 2000 2.08.03

торрент афганские фильмы марш бросок виктория 2 с феникс мод тайны мумий и мощей скачать